Не. Любить. Бойтесь. 3

Итак, сейчас мне тридцать два года. Я русская. Меня зовут Татьяна. Фамилию не буду называть, потому что через неделю она по идее должна измениться… Зачем я пишу эту книгу? Чтобы через неделю у меня все-таки был повод поменять фамилию. Я ведь легко могу себе помешать. Нет, дело не в фамилии, мне абсолютно не принципиально, какая она у меня будет. Всю жизнь я только и делала, что боялась. Боялась потерять то, что мне дороже всего. Поэтому просто не позволяла себе любить.

Я попробовала написать о своем детстве. У меня не получилось. Точнее, текст есть, он отредактирован и даже отшлифован. Но вам не захочется его читать. И дело не в том, что это будет слишком тяжело. Тяжелое порой на удивление завораживает. Мое тяжелое напротив было унылым и беспросветным. Как болото, которое хоть и является частью боготворимой нами природы, но отнюдь не представляет собой живописное зрелище. Другое дело вулкан, к жерлу которого водят экскурсии, несмотря на то, что он в любой момент может проснуться. Или айсберг, который может перевернуться и сбить корабль с туристами (в Антарктиду теперь тоже можно купить путевку). Известно, что хуже всего не что-то горячее как вулкан, и не что-то холодное как лед, а что-то, что и не горячее, и не холодное, а теплое как болото. Читайте Откровение третья глава пятнадцатый стих.

Думаю, я вложила в абзац достаточно занудства, чтобы убедить вас в том, что вам рассказ о моем детстве действительно не понравится. Могу прислать личным сообщением;)

Личное сообщение, если вы хотите его получить

Я родилась и выросла в очень тусклом городишке Брянск (видите, даже не склоняю, хотя по правилам грамматики он достаточно большой для этого, почти полмиллиона). Точнее, в самом заурядном его районе – Бежице. В моей истории нет ничего драматичного, трагичного, остросюжетного. Нечем похвастаться и удивить вас.

Впрочем, в шестнадцать случилось то, что, избегай не избегай громких слов, звучит страшно. Заболела мама. Мне не хочется произносить диагноз.

Все перевернулось с ног на голову.

Мама в итоге выздоровела, а я стала другим человеком. Поняла, зачем уступать пожилым людям место в транспорте, помогать родителям по дому и прощать брата.

Но за время ее болезни я успела сделать еще кое-что. Однажды я шла в больницу и решила, что отдам самое дорогое, что у меня есть, чтобы мама выжила. А что это у шестнадцатилетнего подростка женского пола? Мечта о принце, конечно. Я решила, что никогда не выйду замуж, лишь бы мама поправилась.

Это решение легло на очень благодатную почву.

В детстве меня крепко кое в чем убедили. Я до сих пор в это верю.

После третьего класса мама решила перевести меня в другую школу, гимназию с английским уклоном. Мои новые одноклассники учили язык с первого года, поступления в школу, а мне нужно было наверстать все за лето. Родители платили репетитору в том числе картошкой, время было трудное. Я не сильно нагнала ровесников и отставала до самого конца.

Но не это было самым страшным. Меня почему-то не взлюбили мальчики. Причем везде не только в школе, но и во дворе, и в летнем лагере, в который я отправлялась ежегодно. Они придумывали мне клички, оскорбляли, унижали, короче, преследовали. Я не понимала, за что, но постепенно начала им верить. Они убедили меня в том, что со мной что-то не так. И так как разгар буллинга пришелся на пубертатный период 11-14 лет, то я решила, что не могу претендовать на роль девочки, достойной внимания, что не стану красивой девушкой и не смогу быть женщиной.

Я бы, не задумываясь, вычеркнула первые шестнадцать лет своей жизни… Есть такая история. Бог решил послать на Содом и Гоморру серный дождь. Авраам узнал об этом и принялся молиться: “Господи, если в этих городах найдется пятьдесят праведников, неужели ты погубишь и их из-за остальных грешников?”. “Нет, – сказал Бог, – ради пятидесяти праведников я помилую всех”. “Господи, ну а если до пятидесяти не хватит пяти?” – начал торговаться Авраам. “И ради сорока пяти помилую”, – ответил Бог. Короче, Авраам уговорил Всевышнего помиловать оба города, если там найдется всего пять праведников. Пяти не набралось.

До пяти не хватило одного. Четверым – племяннику Авраама Лоту, его жене и двум дочерям было велено покинуть город, а на остальных обрушился серный дождь и уничтожил.

Так вот, можно я не буду говорить, кого бы я вывела из Брянска, а кого оставила?

И напоследок вспомню о своей бабушке. Она жила в двадцати километрах от города. Поэтому, если бы случилась кара Господня, она в любом случае осталась бы жива. И я осталась жива, думаю, благодаря ей. Мы приезжали к ней в деревню на выходных, и летом нас оставляли с братом у нее. Не то, чтобы она говорила или делала что-то особенное, но рядом с ней я словно слышала: “То, что ты есть – это радость”.

Просмотров: 114

5+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *