Не. Любить. Бойтесь. 19

Есть еще один человек, который спас мне жизнь, в смысле, мне, женщине, которая хотела быть с мужчиной. Это мой брат.

Он старше меня на пять лет. Какие у нас с ним были отношения в детстве? Как обычно, он меня бил, а я на него жаловалась. Он хотел заниматься своими делами, а я приставала к нему и требовала внимания. Он мне казался большим, сильным и красивым, а я ему маленькой надоедливой мелюзгой, за которой нужно еще и присматривать.

Когда мне было 19, а ему 24, я каталась автостопом по миру, у него был жена и сын. Я ходила в одежде с чужого плеча и колена (при том, и того, и того, мужского, потому что я одевалась, как мальчик), он платил кредит за квартиру и машину и демонстрировал мне во время наших редких встреч новые мокасины. Я, чтобы его не обидеть, но и не изменить собственным принципам (все материальное – тлен), отвечала “оригинальные”, он довольно кивал, но сомнения во взгляде были заметны, комплимент ли это. Я не ела мясо, а он жарил шашлыки и пил пиво по пятницам, и не только. Короче, нам вообще не о чем было разговаривать. Теперь мне кажется, что стоит специально изменить собственную жизнь, чтобы она стала понятной родным и близким. Но мне ничего не пришлось делать специально, все произошло само собой. Я потихоньку начала меняться, поступила в университет, выиграла литературную премию, получила за это кучу денег, поехала на год во Францию, вернулась и поселилась в хорошей квартире в Москве, устроилась на работу в англо-американскую школу. Брат несколько раз, в том числе с семьей приезжал ко мне в Москву. Когда я училась на водительские права в Брянске и завалила площадку, он вначале отругал меня, а потом, когда я, наконец, все-таки получила удостоверение, пустил за руль. Я проехала от дверей управления госавтоинспекции до дома, хотя ему и приходилось упираться в несуществующий тормоз на своем пассажирской месте и потеть, в буквальном смысле этого слова. А еще он однажды дал мне денег на туфли, я до сих пор берегу эту пару, хотя они уже порядком износились.

Наконец, он решил приехать ко мне в Петербург, снова с семьей. Для всех четверых это было первое путешествие в северную столицу. Да, их стало больше, пять лет назад у меня появилась племянница.

Не буду описывать, как я им готовила пасту болоньезу и лазанью, а они бегали в соседний дом за шаурмой. Как на Невском Максим больше всего заинтересовался фирменным магазином Зенитовской формы, хотя он болеет за Спартак. Как потом он рассказывал мне, что больше всего ему понравилась пекарня у нашего дома, где свежие круассаны кладут в бумажные пакетики.

Когда они уезжали, мне почему-то было очень грустно, я чуть не расплакалась. Не знаю, почему. Может быть, потому, что когда они вчетвером ходили босиком по квартире, когда после них оставалась гора грязной посуды, когда они выставляли гостинцы – баночки с вареньем, консервированным щавелем, домашним вином, меня охватывало такое непередаваемое чувство дома, что хотелось оставить их тут навсегда. Правда затем приходило отрезвляющее понимание, что чувств тогда будет намного больше и они будут разные.

Я ехала в метро к знакомому, чтобы не оставаться одной после их отъезда, когда брат написал мне из поезда:

– Очень ты грустная была на вокзале. Очень ты меня расстроила.

“Наверное, пиво взял”, – решила я, потому что у нас в семье не принято выражать своих чувств.

– Ты что, выпил? – спросила я.

– Да не выпил я ничего. Посмотри, сколько людей тебя любят.

И тут я решилась спросить:

– А ты? Ты меня любишь?

– Конечно, – ответил он. – У меня ведь одна сестра и другой никогда не будет.

Он не пил, я потом узнавала у племянника. Он меня действительно любит. Я сидела в метро и плакала. От счастья. Пришел черед окружающим пассажирам думать, что я выпила, иначе, почему молодая девушка пялится в экран телефона, плачет и смеется одновременно.

Просмотров: 72

1+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *