Не. Любить. Бойтесь. 22

Короче, это не было вопросом уйти на поиски мужа в мир, потому что в церкви нет нормальных мужиков (на самом деле, все нормальные там действительно уже женаты). Это было про меня и мои отношения с тем, кто больше всего на этом свете желал мне счастья. Если я буду продолжать его бояться, разве я смогу принять его любовь? Смогу радоваться, что я есть, смогу чувствовать благодарность за то, какая я со всеми моими сильными и слабыми сторонами тоже, смогу выполнить самую главную миссию каждого человека – быть счастливым? Обожаю высказывание Серафима Саровского: “Спаси себя и спасутся вокруг тебя тысячи” (говорят, в оригинале оно звучит: “Стяжи Духа Святого и спасутся вокруг тебя тысячи”, но если написать так, моя книга об отношениях с мужчинами превратиться в богословский трактат). А главное, все, что дал мне Бог и продолжает давать – это дар, безвозмездный, как говорила сова в “Винне-Пухе”. Мне не надо пытаться заслужить его любовь, или отплатить за нее. Смогу ли я принести какой-либо плод в будущем, я не знаю, надеюсь, что смогу. Но я знаю, что если сейчас буду слишком много думать об этом, то точно не смогу.

Георгий не был из церковной среды. Но мне кажется, он знаком с Богом не менее близко, чем я, а может и более. Кстати, он как-то признался, что мечтал, чтобы его жена была христианкой. Интересно, что он не пошел в церковь на ее поиски. Мы встретились на выходе из храма. Да-да, так оно и было. Я, наконец, расскажу историю нашего знакомства.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1.

В 25 лет я выиграла довольно крупный литературный конкурс. “Премия досталась молодым и бесстрашным” назывался репортаж на федеральном канале “Россия” о финалистах литературной премии Дебют 2009, в том числе обо мне. Я победила в номинации “Эссе” с книжкой “В Египет по земле”. В ней рассказывается, как я в одиночку в возрасте 21 года проехала от Москвы через восточную Турцию (Курдистан), Сирию, Иорданию до Египта. Я ехала на попутных машинах, автостопом. Путешествие длилось месяц.

Георгий занимался и продолжает заниматься литературным творчеством, поэтому был в курсе событий такого рода. Он нашел меня на сайте премии, обнаружил, что мы учимся в одном университете, МГУ, и решил познакомиться. Наша общая приятельница заверила его, что я очень доброжелательная, и мы легко найдем общий язык. Не тут-то было… Когда я вернулась после года жизни во Франции, то попала как раз на курс с Георгием, вот он в первые числа сентября и подкатил ко мне около лифта.

– А мы в какой аудитории? 911? – спросил он.

Я нахмурила брови, отступила на шаг и пробурчала что-то типа: “В расписании все написано”. Это с девочками я всегда была доброжелательной и общительной. А мальчиков я всю жизнь боялась. Тем более, Георгий одевался тогда и выглядел как парень с последним шансом на знакомство. Для моей набитой стереотипами головки это было отличным поводом избежать контакта, которого я попросту боялась. Больше он пытаться не стал. Почти весь сентябрь мы продолжали учиться на одном курсе, даже в одной группе по английскому (сидя в небольшой аудитории) и при этом не были знакомы. Точнее, меня-то он знал.

Однажды я после службы в своем храме в самом центре Москвы вышла на Тверскую и вдруг увидела, что мне навстречу идет тот самый парень с курса, который однажды пытался что-то у меня узнать. Одухотворенная после божественной литургии я решила не проходить мимо:

– Привет, – остановилась я.

– Привет, – ответил он.

– А ты куда идешь?

– Я в театр свои пьесы несу, – он решил взять быка за рога.

– Ого, – удивилась я.

Чтобы не упустить удачу, он продолжил:

– А я тебя знаю, ты Татьяна Мазепина, ты выиграла литературную премию “Дебют”.

Я тут же растаяла:

– А как тебя зовут?

– Георгий, но можно Егор.

– Нет, мне нравится, Георгий.

Так я и стала звать его на протяжении всех последующих шести лет нашего знакомство до того, как мы… но до этого было еще далеко.

2.

Мы стали общаться. Теперь в аудитории перед лекцией он занимал мне место, а я ему. В перерывах мы вместе ходили пить чай. Потом завели традицию есть чипсы Прингалс. Много общались о литературе и писательстве. Созванивались и болтали минут по сорок. Помню однажды я лежала на кровати во время такого нашего телефонного разговора с запрокинутыми на стену ногами и думала, неужели дружба между мужчиной и женщиной возможна. Нас “спасало” то, что Георгий был совершенно не в моем вкусе. И кстати, у него тогда были долгие отношения, а у меня скоро тоже началась история с итальянцем.

Когда я уезжала из Москвы, Георгий во время наших последних встреч все повторял: “Но ведь мы будем общаться, Таня? Мы будем общаться?”. Я пожимала плечами и думала о том, что мы уже здорово провели эти два года. Помню, как я пришла к Георгию в гости, он из кучи стиранного белья, сваленной на стул, пытался выудить два одинаковых носка. “Не смотри”, – сказал он наивно-обиженно, заметив, что я с интересом наблюдаю за ним. “Прикольно, какие же мужчины другие”, – подумала я тогда. Наверное, самое главное, что дала мне наша дружба с Георгием – понимание, что мужчины другие, и быть рядом с ними – интересно и совершенно не страшно. Он сам меня ото всех защищал. Его отец этому научил. Когда мы ездили в метро, он оберегал меня от каких-нибудь шатающихся граждан. А еще он все время пропускал меня вперед, открывал дверь, даже пальто подавал, но только не в университете, а где-нибудь еще. Да, мы ходили с ним в кафе. Это была его идея, он сказал, что я знаю разные места, а он может платить за нас обоих. Интересно, что у меня тогда не возникало мысли о том, что это может что-то значить. И не было подруги, которая сказала бы, чтобы я держала ухо востро.

Просмотров: 116

4+

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *