Не. Любить. Бойтесь. 25

Удивительно, как много радости весть об обручении принесла всем окружающим. Когда я разместила в соцсетях фотографию с кольцом с камушком на безымянном пальце, посыпалось большое количество поздравлений, многие из которых были приправлены неподдельным изумлением. Может быть, дело в том, что Георгий не разрешал мне выставлять наши общие фотографии до этого момента, хотя мы уже четыре месяца как встречались. Он повторял фразу: “Любовь нужно прятать, как краденого коня”. А может быть, дело в том, что мои друзья уже не верили в то, что я когда-нибудь выйду замуж. Даже если и так, меня это уже не волновало.

Но больше всех обрадовались, конечно, мои родители. Я рассчитала объявить им новость, когда мы всей семьей гостили у моего родного дяди. Георгия со мной не было, мы сидели за столом, я подняла бокал и сказала, что я теперь невеста. Родители потеряли дар речи, дядя и тетя принялись шумно меня поздравлять, а брат, пялясь в тарелку, произнес:

– И что теперь?

То ли он хотел выйти из неловкого положения, в котором оказались члены моей семьи, то ли его действительно интересовало, как конкретно будет выглядеть наша дальнейшая судьба, но я расценила это, как слова радости, одобрения и самых добрых пожеланий. Скоро и родители обрели способность говорить и смогли выдать что-то подобное. Просто их дочь никогда раньше не сообщала им, что выходит замуж, вот они и растерялись. Кстати, на самом деле, просить моей руки у них, наверное, должен был Георгий. Жаль, что какие-то традиции уходят из нашей жизни. Хотя, мои родители были так рады этому событию, что, кажется, ничто не могло увеличить их радость, прибудь Егор хоть с толпой сватов, гармонью и сундуками с подарками.

Мои отношения с мамой и отцом улучшились в несколько раз, благодаря этому замужеству. Провокационно говоря, стоило выйти замуж, чтобы начать наслаждаться отношениями с ними. Причем секрет преображения бесконечно прост, им теперь не нужно было волноваться за жизнь своей дочери. Удивительно, как сильно мы можем портить друг другу жизнь из-за самых добрых намерений. Это единственное, что я произнесу на этот счет. Главное, что родители теперь знали, что у меня будет муж, с которым мы будем жить в своей квартире в Москве, недалеко от центра. Кстати, думаю, это им принесло, куда больше радости, чем если бы меня забрал какой-нибудь итальянец в свою виллу или увез бизнесмен в апартаменты в Нью-Йорк. Для них это был идеальный вариант, Москва совсем недалеко от Брянска, к тому же столица. Идеальный для них, но отнюдь не для меня.

К моменту появления Георгия в моей жизни у меня почти не было особых предпочтений в том, как я хочу, чтобы сложилась моя судьба. Я с удовольствием могла остаться в Петербурге, еще с большим удовольствием переместилась бы в его пригород, рассматривала варианты жизни в Великом Новгороде – люблю этот город, – или в Новгородской области, порой задумывалась о юге России, чтобы наслаждаться теплым климатом, была бы не прочь переехать в Европу. Существовал только один бескомпромиссный пункт – я точно знала, что ни за что на свете не хочу возвращаться жить в Москву.

На самом деле, мы с Георгием совершали еще одну попытку быть вместе, за год до того, как у нас, наконец, получилось. Тогда я написала ему, мы встретились. И одним из камней преткновения стал вопрос, где жить. Я тогда уже два года жила в Петербурге, он тридцать два года, то есть всю свою жизнь, – в Москве.

– Я не хочу возвращаться в этот город, – говорила я.

– Но вся моя жизнь здесь, – отвечал он.

Мы тогда так и не договорились, но очевидно, что причина разлада была не в этом, а в чем-то более существенном. В готовности быть вместе, невзирая ни на что?

Когда через год мы решили связать свои жизни, вопрос о городе вообще не поднимался первые месяца три. Значение имели только эти драгоценные желание и готовность быть вместе. А с городом решится. Я не поднимала эту тему, потому что знала, что Георгий знает мою позицию. И с этим знанием он, наверное, позвонил мне в Петербург. Но спросить я боялась. А вот моя питерская подруга – нет:

– Георгий, неужели ты собираешься увезти Танюшку в Москву? – спросила она за бокалом (вторым или третьем) пива.

– На самом деле, я подумываю о переезде в Питер, – ответил он.

Не помню, что я ела или пила в тот момент, помню только, что у меня отвисла челюсть с тем, что в ней находилось.

Потом еще несколько раз скорее не напрямую, а косвенно он обмолвился о готовности переехать. А потом, когда время стало поджимать, и нужно было принимать решение, он не столько заявил, сколько поделился:

– Я не знаю, как сейчас уехать из Москвы?.. Это значит, мне нужно будет бросить аспирантуру.

Он второй год был аспирантом своего филологического факультета МГУ.

– Тогда я перееду в Москву, – вдруг выпалила я.

Почему? До сих пор не понимаю. Может быть, я уже так ценила наши отношения, что готова была пожертвовать ради них собственным комфортом, прежде всего психологическим. Может быть, я не сомневалась, что это временная, весьма допустимая мера. А может быть, меня очаровала идея сделать ремонт в квартире Георгия, чтобы потом уехать из нее и сдавать. К тому же мне ужасно хотелось покататься по Московскому Центральному Кольцу, новому транспортному сообщению, электричке, которая курсировала над землей по кругу и была связана с метро.

Я получила, что хотела – в течение восьми месяцев ездила на МЦК на отнюдь не простую работу. Вставала каждое утро в семь утра и продиралась сквозь мокрую, мрачную московскую зиму, отягощенную миллионами людей, которые тоже, судя по всему, получили, что хотели.

Когда-то я думала, что я буду чьей-то идеальной половинкой. Мне казалось, что я так поднаторела в разных психологических вопросах, что легко справлюсь со всеми трудностями в отношениях, да еще помогу справиться своему возлюбленному. Еще я была убеждена, что достаточно хорошо готовить и вкусно кормить мужа, чтобы быть хорошей женой. А еще я почему-то была уверена, что у меня идеальное тело, и суженый просто не будет верить собственному счастью, неужели я досталась именно ему.

Начнем с тела. Ко времени нашего с Георгием знакомства, точнее, его рьяного возобновления, я сильно похудела. Подруги не могли смотреть на меня без слез, так сильно им хотелось иметь такие же тоненькие ножки и плоский животик. А вот моему мужчине хотелось, чтобы я имела части тела совсем других пропорций. Я просто негодовала. Притом он не высказывал прямо никаких претензий – я дозналась благодаря женским прирожденным способностям выискивать информацию, которая портит жизнь им и их близким. Георгий потом много раз говорил: “Я же выбрал тебя не за фигуру…” И каждый раз останавливался, потому что это было не комплиментом, а наоборот.

По поводу “готовить”. Я сильно увлеклась кулинарным искусством прямо накануне наших отношений. Лучше всего освоила итальянскую кухню. С закрытыми глазами могла приготовить пасту “болоньезе”, “карбонара” и “панаекота”. Почти не подглядывая в рецепт, готовила лазанью. И даже попробовала приготовить пиццу, хотя это оказалось непросто. Я покупала разные специи и мечтала о каменной ступке, чтобы их толочь. Готовила разные десерты и ходила с ними в гости. Обзаводилась шприцами для крема и формами для выпечки. Когда Георгий приехал ко мне в Петербург в первый раз, я за четыре дня приготовила ему восемь блюд. В том числе ту самую лазанью и тирамису. Но потом на готовку не оставалось времени. Оказывается, куда легче предаваться радостям кулинарного увлечения будучи свободной женщиной.

Ну а про психологические знания. После начала отношений я узнала, что у меня столько внутренних проблем, о скольких я не могла даже предположить.

Просмотров: 151

6+

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *